Michael Baru (synthesizer) wrote in ru,
Michael Baru
synthesizer
ru

КОЗЬМОДЕМЬЯНСК



       Туристу в Козьмодемьянск хорошо не приезжать, а приплывать по Волге. Если плыть из Москвы в Астрахань, то после Чебуреков, Чемоданов, Чебурашек и немного не доходя до Чебоксар – как раз и будет Козьмодемьянск. С раннего утра на пристани ждут теплоход местные жители с вяленой чехонью и копченым лещом, глиняными свистульками, колокольчиками, магнитиками на холодильник, французскими духами в разлив, вареными раками, плетеными корзинками, малиной, черникой и клубникой в пластиковых стаканчиках и ведерках, пирожками с картошкой, рисом, луком и яйцом. Ждут туристов и экскурсоводы. Как только под громкие, пронзительные крики теплоходных массовиков-затейников их выведут на набережную, построят в колонны, оторвут от копченых магнитиков, вяленых колокольчиков, лещей с рисом, яйцами и картошкой, глиняных раков, плетеных корзинок, полных французской малины, черники и клубники в разлив тех, кто уже успел до них дорваться – тотчас же, не давая опомниться и устремиться к новым неизведанным прилавкам, ведут в первый из четырех городских музеев.
       Художественно-исторический музей Козьмодемьянска – вместе и картинная галерея и краеведческий музей. Галерея он потому, что в самый разгар гражданской войны казанские художники организовали Волжско-Камскую передвижную выставку с целью «приблизить искусство к народу». По мере того, как искусство приближалось к народу, к Козьмодемьянску, в котором остановилась выставка, приближался фронт. В Казань было возвращаться опасно, да и в Нижний плыть с картинами было, мягко говоря, неостроумно. Решили переждать месяц-другой. Потом третий-четвертый. Через год художник Григорьев, кстати уроженец Козьмодемьянска, на основе передвижной выставки, в которой были полотна Айвазовского, Левитана, Репина, Поленова, Шишкина и Маковского из частных собраний Казани, создает музей. Еще через два года исполком Козьмодемьянского уездного Совета со всей пролетарской решительностью постановляет «ввиду усиленной работы в области народного образования и как основателя музея тов. Григорьева, местный городской музей именовать музеем имени тов. Григорьева Александра Владимировича». Когда в тридцать восьмом году Григорьева, к тому времени, одного из создателей и председателя Ассоциации художников революционной России, отправляют на восемь лет в лагеря, у музея его имя отбирают. В пятьдесят четвертом году Григорьева реабилитируют, в шестьдесят первом хоронят на Новодевичьем, и через пять лет возвращают музею его имя. После того, как Григорьев вышел из Карлага он жил в Тарусе и зарабатывал себе на жизнь тем, что писал вывески для столовых и закусочных. В художественной галерее Козьмодемьянска есть картины Григорьева, а вот вывесок нет ни одной. Понятно почему их нет, но… жаль.
       В краеведческом отделе музея все точно так же, как и в краеведческом отделе музея Галича или Мурома, или Весьегонска – непременные бивни мамонтов, позеленевшие от времени ископаемые самовары, прялки, швейные машинки «Зингер», пушечные ядра, чучела волков, лосей, сов, стрельца в красном кафтане, граненые аптекарские пузырьки позапрошлого века, столетний ржавый аппарат для тайного голосования шарами и статуэтки пляшущих под гармонь мужиков то ли кузнецовского то ли поповского фарфора. Раз уж зашла речь о статуэтках, то надобно признаться – более всех мне понравилась та, что называлась «Конь в пальто», представлявшая белого коня в черных круглых очках и бордовом пальто из кармана которого торчит журнал «Огонек». Впрочем, никакого отношения к фарфору она не имела, была сделана из пластмассы, толстого сукна, проволоки и стояла в зале современного искусства.
       Но вернемся к истории Козьмодемьянска. Когда в середине шестнадцатого века Иван Грозный плыл из покоренной Казани в Москву, то у него, кроме французских духов в разлив, которых он на дух не переносил, и пирожки, и малина, и копченые лещи и казанские магнитики на кремлевский ледник – все было с собой и он, может быть, и проплыл бы мимо того холма, на котором теперь стоит Козьмодемьянск, но уж больно место ему приглянулось. Так приглянулось, что повелел он заложить на холме крепость. Было это в канун праздника святых бессребреников Космы и Дамиана, а потому и городу дали имя Козьмодемьянск. Правду говоря, местные жители его между собой так почти никогда и не называют, а обращаются к нему запросто – «Кузьма».
       В первые десятилетия своего существования был Кузьма… да одним названием и был. Только через три десятка лет воеводы Солнцев-Засекин и Туренин поставили на склоне холма острог и поселили в нем стрельцов и однодворцев. Под защиту нового острога… никто не рвался. Некому было. Вокруг стоял, как писали в документах того времени, «пустой черной дикой лес», в котором пошаливали черемисы, так и не смирившиеся с падением Казани. Немного погодя перевели из Свияжска ямщиков и поселили в этом черном, диком лесу под городом. За ямщиками стали приезжать командированные таким же командно-административным способом кузнецы, шорники, бондари, слесари, пекари, и крещеные инородцы. Льгот переселенцам не обещали и, к примеру, шорникам не светило стать офф-шорниками, а обещали набеги черемисов, пожары и участие в военных походах против крымского хана. Жили не столько земледелием, сколько охотой, рыбалкой и лесоторговлей. Дичи в те времена вокруг Козьмодемьянска было столько, что одними только медведями можно было населить небольшой европейский город вроде Парижа или Лондона. И это не считая лисиц, куниц, белок, рысей, оленей, бобров, норок и даже горностаев. Ну, про рыбу и рассказывать нечего. Скажу только, что нынешние окунь, чехонь, плотва и синец были тогда вроде мелких млекопитающих в эпоху господства динозавров. Сидели себе тихо под корягами и дрожали, глядя на проплывающих мимо многопудовых осетров и стерлядей. Окуней, чехонь и плотву ловили в те времена только детишки, старики, инвалиды да бабы на сносях. Настоящие рыбаки для того, чтобы показать размер выловленного осетра, становились в цепь и брались за вытянутые в стороны руки. Вот такой же был тогда и лес – могучие, высокоствольные дубы и неизвестно на какой высоте оканчивающиеся мачтовые сосны. Как увидел эти дубы и сосны Петр Алексеевич… так и стал Козьмодемьянск крупнейшим на Волге центром по заготовке леса для русского флота, а потом и вовсе второй после Архангельска российской лесоторговой биржей с многомиллионными оборотами. В Козьмодемьянске происходила смена бурлаков. Ветлужские сдавали огромные, до двухсот пятидесяти метров в длину, плоты волжским, пропивались до нательных крестов и нанимались на новую работу.
       Теперь того леса нет. Мы построили из него фрегаты, корветы и бриги, показали крымскому хану и туркам кузькину мать и… Крыма тоже нет. Черт с ним, с Крымом, но леса жалко. Едешь сельскими дорогами по Козьмодемьянскому району, видишь старый одинокий дуб посреди поля и думаешь: - Повезло тебе. Не призвали по молодости на действительную флотскую службу. Не то бы ныряли сейчас за тобой искатели затонувших кораблей на дно морское.
       Ну, а кроме корабельного леса известен был на всю Волгу Козьмодемьянск гнутой мебелью из черемухи, резными можжевеловыми палками, которые так и называли «козмодемьянками», да кружевными наличниками на окнах купеческих домов. В одном из таких домов теперь устроен музей купеческого быта на Советской улице. По случаю жары двери в нем распахнуты настежь, а из окна первого этажа, из маленького динамика тихонько поет Утесов про самовар, Машу и чай вприкуску. Трехцветный дубовый паркет в доме такого качества, что и сейчас, спустя сто с лишним лет после его укладки, не скрипит. И это при том, что до музея здесь в советское время был и райком комсомола, и редакция газеты, и даже квартиры. Ходишь между монументальных буфетов, граммофонов, жардиньерок, гнутых венских стульев, высоких зеркал в резных оправах, обеденных столов с самоварами и тонкими чашками на вышитых скатертях с бахромой и… руки чешутся проводить к выходу экскурсовода, затворить двери, пройти в гостиную, дернуть за шелковый шнурок колокольчика и велеть поставить самовар… Нет, сначала принести большую рюмку анисовой водки, паюсной икры в маленькой, запотевшей ото льда, хрустальной розетке, сливочного масла со слезой и горячий калач, а уж потом можно и крепкого чаю со сливками и собственноручно щипцами наколотым сахаром.
       После рюмки анисовой, калача с маслом и икрой, чая со сливками… хочешь не хочешь, а надо идти в музей сатиры и юмора имени Остапа Бендера, который находится на площади имени Карла Маркса, бывшей Базарной. На этой же площади стоит, еще с конца семнадцатого века, часовня, построенная козьмодемьянскими стрельцами по обету, после того, как они вернулись живыми из Азовского похода. Часовне этой в прошлом веке, как и художнику Григорьеву, пришлось хлебнуть горя. Была она долгое время керосинной лавкой с разобранной крышей, но смогла, как и он, выжить.
       Что же до музея, то можно в него и не ходить. В Козьмодемьянске любая кошка с собакой расскажут вам, что город был прототипом Васюков в романе «Двенадцать стульев»1. Каждое лето в Козьмодемьянске при большом стечении народа проводят фестиваль юмора с шахматным турниром и поиском бриллиантов в гарнитуре мадам Петуховой. Для конкурса выделяются даже настоящие бриллианты – колечко или сережки. Покупаешь себе на аукционе стул из гарнитура, разрываешь на нем обшивку и находишь… Если, конечно, повезет. Те, кому не повезло с бриллиантами, могут попытать счастья на тараканьих бегах, которые устраивает музей. Специальный сотрудник, отвечающий за их проведение, перед забегом ловит… нет, не тараканов, а лесных красно-черных клопов-солдатиков. Вот на них-то и делают ставки. Правда, в качестве выигрыша можно получить лишь буклет музея или какой-нибудь другой невинный сувенир.
       Был на фестивале проездом даже «Аншлаг» во главе с Региной Дубовицкой. Народу собралось в тот год невообразимое количество. Невообразимое количество было страшно разочаровано тем, что никто из записных шутников и юмористов не выступил, а просто посидел на сцене. Надо сказать, что заезжие знаменитости Козьмодемьянск не балуют. По словам экскурсовода, сотрудницы музея купеческого быта, молодой и симпатичной девушки Нади, кроме «Аншлага» приезжал к ним однажды Аркадий Арканов и «Дискотека Авария». Вот, собственно, и все. Из культурных мест в Козьмодемьянске есть еще недавно построенный бассейн и Горномарийский драматический театр. Горномарийский потому, что город, вместе с районом входит в республику Марий Эл. В театр молодежь… чаще в бассейн. В свободное от бассейна и работы время молодежь сидит с пивом на лавочках в городском саду или стоит с ним же на набережной Волги или лежит, не выпуская его из рук, на городском пляже. Работа, к счастью, в городе есть. Если вытянуть в одну линию все электрические розетки, выпускаемые только за один год на Козьмодемьянском заводе электрических розеток и выключателей, то в них можно воткнуть такое количество вилок от утюгов, чайников, электробритв, телевизоров, компьютеров и кофеварок, которого у нас нет и вряд ли скоро будет. Такая же ерунда получается с выключателями. Ими можно выключить полстраны, как минимум. Включая пенсионеров, которые и без того давно обесточены. Что же касается второго Козьмодемьянского завода, выпускающего автомобильные колодки и автомобильные предохранители, то ими можно затормозить и предохранить… Зарплата, правда, в Козьмодемьянске не то, чтобы высокая. В среднем, тысяч десять, а то и меньше. При стоимости однокомнатной квартиры в миллион с лишним… Подумаешь, подумаешь, да и подашься на заработки в Нижний или в Москву.
       Но это уж темы вовсе не туристические. Туристу, перед тем, как вернуться к обеду на теплоход с грузом магнитиков, свистулек, колокольчиков, копченых лещей, вареных раков и французских духов, надо успеть посетить последний из городских музеев – этнографический. Туда же приезжают фотографироваться на фоне деревянных мельниц, курных изб и амбаров горных марийцев козьмодемьянские молодожены. На моих глазах подружки невесты принимали перед фотографом самые замысловатые позы, держа на вытянутых руках красиво вырезанное из пенопласта слово «счастье». На самом деле, если отложить в сторону пенопластовое счастье и разуть глаза, то окажется, что… пора возвращаться на пристань. Впрочем, если вы в Козьмодемьянск не приплыли, а приехали сами по себе и остановились в единственной в городе гостинице «Лада»2, то можно и не торопиться.3 Лучше купить арбуз побольше, буханку свежего белого хлеба, который в Козьмодемьянске отменного качества, и пойти на Волгу купаться, а после купания уписывать арбуз с хлебом. Красный арбуз, голубое небо, синяя река, белые облака и такого же цвета теплоход, проплывающий вдалеке… Даже если у вас не окажется в кармане монетки, чтобы бросить в Волгу, то стоит вернуться еще раз, чтобы бросить ее и вернуться еще раз, чтобы еще раз бросить.

1 Экскурсовод, понизив голос, призналась, что, скорее всего, Васюки – это аббревиатура названий городка Васильсурска, деревни Юрино и самого Козьмодемьянска. Получается, что в названии «Васюки» только буква «к» принадлежит Козьмодемьянску, а Васильсурску целых три. Еще и первых. Потому-то Васильсурск до сих пор и не признал ни де юре, ни де факто права Козьмодемьянска на бренд «Васюки» и готов доказывать свои права хоть в Страсбурге, в суде по правам литературных героев. Козьмодемьянск со своей стороны утверждает, что только от него можно доплыть за одну ночь до Чебоксар на лодке, как это сделали Киса и Ося. Мало того, предъявляет в качестве неоспоримого доказательства наполовину сгнившие остатки деревянной лестницы, по которой спасался бегством великий комбинатор. Видел я эту лестницу – и, правда, сгнила.
2 «Лада» находится в советских, верхних кварталах города, который теперь поднялся от исторического центра вверх по склону на самую вершину холма. Новые, дальние микрорайоны Козьмодемьянска, местные жители называют «Кубой» и «Чили».
3 В гостиницу лучше не возвращаться – летом там обычно не бывает горячей воды. Кондиционеров там нет круглый год даже в номерах люкс, а рассохшиеся оконные рамы открываются с трудом и противным стекольным дребезгом и уж после открытия не закрываются вовсе. Зато при гостинице есть ресторан «Горный», в котором по выходным празднуют свадьбы и тамада с микрофоном до самого утра настойчиво предлагает гостям приобрести в пользу жениха и невесты куски свадебного торта с начальной ценой сто рублей. Когда цена за кусок с огромным трудом поднимается до ста пятидесяти рублей надо иметь большую выдержку, чтобы не встать с постели, не спуститься в ресторан в трусах и не крикнуть: «Что ж вы, суки, жметесь!», купить весь торт и заткнуть им рот тамады навсегда.






Это памятник национальному герою марийцев Акпарсу. Он был сторонником присоединения горных мари (тогда они назывались черемисами) к русскому царю Ивану Грозному. За заслуги в деле присоединения и участие в борьбе против Казани получил он кафтан с царского плеча. В этом кафтане и стоит на набережной Козьмодемьянска.



Никто эту партию не разыгрывает. Эти шахматы стоят рядом с местом, где торгуют сувенирами. Такой хитрый маркетинговый ход намекающий на Васюки.





Конь в пальто из художественно-краеведческого музея.





Насекомая шкатулка и мужички из фарфорового зала художественно-краеведческого музея. Не хотел бы я быть ребенком в доме, где стояла на комоде или на столике такая шкатулка. Инсектофобия на всю жизнь обеспечена. Если ты, конечно, не девочка и в шкатулке не лежат мамины бриллианты.



Таким был Козьмодемьянск в те поры, когда проезжал через него Адам Олеарий.



В этом здании был при советской власти кинотеатр. Теперь ближайший кинотеатр в Чебоксарах.





Эти два проекта превращения Васюков в мировую шахматную столицу в музее сатиры и юмора имени Остапа Бендера мне понравились больше всего.



В коридорчике музея висят старые, еще советские, карикатуры. Ничего особенного. Но вот эта мне понравилась. Называется она «Единство». Год 1993. В Москве бы ее… , а в тесном коридорчике, в Козьмодемьянске – пусть себе висит.



И еще один экспонат из музея сатиры и юмора. Называется «Секс-бомба». Фантазия местного скульптора. Она там не одна. Таких там целый зал.



Музей купеческого быта. Только ради него стоит приехать в Козьмодемьянск.











Вряд ли кто-нибудь догадается что это и для чего это, но попробовать можно. В качестве подсказки скажу – оно маленькое, не больше спичечной коробки, и хрустальное.



Коробка называется «Ужин с Наполеоном». Внутри нее был торт наполеон. Выпущена она в год столетия победы над французами. Привезли ее в Козьмодемьянск из Казани. Быстро привезли. Можете ли вы вспомнить без подсказки как правильно разрезать торт наполеон? И почему мы так его должны нарезать?



Экскурсовод в этнографическом музее горных марийцев – Алевтина Акимовна. Рассказывает и поет она так, что заслушаешься, а танцует так, что засмотришься. Монисто на ее груди сделано из обычных российских двухрублевых монет. На двести рублей монисто. Но как подумаешь о том, что в каждой монете надо просверлить отверстие…



Один из концов национального марийского платка. Это не просто цветная вышивка. Здесь каждый крестик и каждый узор что-то означает. Женщина могла вышить целый рассказ о своей семье, о своих мечтах и даже сообщить о том как ей живется с мужем. Ну, а если она уже была замужем и хотела бы… и такие узоры тоже были.



Беленькие с прорезью – полинезийские раковины каури. Долго они добирались до Козьмодемьянска.

Subscribe
promo ru december 2, 2013 21:04 18
Buy for 100 tokens
Приветствую всех участников ru-блога, как давних, так и вновь присоединившихся! У нас есть несколько поводов для радости: - Все выходные информация о сообществе провисела в блоке «Интересное» на главной странице ЖЖ, вследствие чего к нам добавилось около сотни участников! Приветствуем новичков,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments