Michael Baru (synthesizer) wrote in ru,
Michael Baru
synthesizer
ru

Categories:

БОГОРОДИЦК



    В Богородицк, как и во всякий маленький городок, въезжаешь сразу. Нет в нем ни предместий, ни спальных районов. Он сам как один большой, а вернее маленький, спальный район. Послевоенные сталинские двухэтажные домики с фронтонами, эркерами и облупившейся кое-где штукатуркой, кирпичные трехэтажные дома шестидесятых с крошечными балконами, на которых только и есть место для одного горшка с петуньями и для одной вечно дремлющей кошки. И когда на стене одного из домов я увидел почерневший от времени советский жестяной плакат в почерневшей деревянной рамке, на котором был нарисован бесполый советский автомобиль, и было написано, что за тридцать копеек можно выиграть в денежно-вещевую лотерею и автомобиль, и мотоцикл, и телевизор, и пианино, и радиоприемник, и холодильник, и кинокамеру, и пылесос, и пуховый платок, и фотоаппарат… тут мне стало понятно - куда уходит детство. Вот в такие городки как Богородицк и уходит. Кстати о плакате. В одном списке выигрышей – вся шкала ценностей советского человека. Вся его, с позволения сказать, жизненная программа. От пухового платка и фотоаппарата, через холодильник, пианино и радиоприемник к собственному автомобилю. Кропотливо, шаг за шагом, идешь от фотоаппарата к «Волге». Работаешь, копишь, лишний раз с друзьями пиво не попьешь, и, глядишь, у жены уже пуховой оренбургский платок и ревущий, как сороковые широты, пылесос «Тайфун» вместо дедовского веника. И снова пашешь, перевыполняешь норму, выходишь на субботники, поднимаешь по команде из президиума на собраниях руку, а тебе из окошка кассы прогрессивку, квартальные премии, тринадцатую зарплату и вот уже твоя дочь, точно радистка Кэт, выстукивает одним пальцем на клавишах пианино «Лира» собачий вальс, а ты сам крутишь ручку прибалтийского радиоприемника в поисках какой-нибудь западной музычки или, не при дочери будь сказано, «Голоса Америки». Еще чуть-чуть, еще каких-нибудь пять лет в месткомовской очереди на машину и… а можно и выиграть ее за тридцать копеек. Если повезет, конечно. И читать книжек не надо было – вышел из дому или выглянул в окно и пожалуйста – всё на стене подсчитано, взвешено и разделено. Мы твердо знали, что за чем следует. У нас была программа. Была конечная цель. Всё. Нет теперь никакой программы. Не говоря о конечной цели. Кто, спрашивается этот молокосос за рулем «Ягуара», вихрем пронёсшийся мимо твоей «Лады»? Кто все эти люди, воротящие нос от оренбургских пуховых платков и без очереди покупающие норковые шубы, немецкие холодильники, японские фотоаппараты, и…
    - Кто не пьет – тот едет в Москву на заработки, - сказала мне молодая и симпатичная экскурсовод Оля в богородицком дворце-музее графов Бобринских. И по ее тону я понял, что в городе нет не только работы, но и замуж выйти тоже толком не за кого. Было в Богородицке два знаменитых завода. Один выращивал самые чистые на свете кристаллы вольфрамата свинца для научных установок вроде адронного коллайдера в Швейцарии, а другой делал резисторы. Тот, что с кристаллами мертв так, что мертвее не бывает, а резисторный купили москвичи, и он… тоже приказал долго жить. Не раз и не два я слышал в провинции это самое «купили москвичи». Отъедешь от столицы хоть на сотню, хоть на полсотни километров и уже «купили москвичи». Для жителя Тульской губернии или Костромской, или Тамбовской, или даже Московской этот оборот означает что-то вроде «пожрала саранча» или «побил град». И произносит эти слова провинциал со вздохом и печальным разведением рук. Чаще этого обиженного «купили москвичи» можно услышать только «Кто не пьет – тот едет в Москву на заработки».
    Сам дворец-музей Бобринских чист, прибран и хорошо отреставрирован, точно прадед, которого к приходу правнуков умыли, причесали и приодели в новую байковую рубаху. Лишь в одном зале я встретил потолок с облупившейся побелкой. Ну, да какой провинциальный музей у нас без этого бывает. По стенам висят портреты многочисленных Бобринских, верой и правдой служивших Отечеству. Все они были образованные, культурные люди, развивали промышленность, управляли железными дорогами, депутатствовали в Думе, помогали бедным… Одним словом – тоска. То ли дело их родоначальник – Алексей Григорьевич. В папеньку, графа Орлова, он был кутила, мот и картежник, а в маменьку, императрицу Екатерину Алексеевну, любитель чтения. В кого он был астроном-любитель – история умалчивает. Однако же и в своем петербургском доме, и в Богородицком дворце имелся у него большой телескоп. Какие звезды он в него разглядывал… Бог весть. Может, Париж или Вену или Лондон, в которых он так весело проводил время… Одним словом – тоска была в этом Богородицке. Со смотровой площадки на крыше дворца весь город, все его пять или шесть улиц были видны как на ладони. Да они и сейчас как на ладони, с той лишь разницей, что раньше они назывались Екатерининской, Павловской, Александровской и Мариинской, а теперь совсем наоборот – Ленина, Володарского, Урицкого…
    Музей, кроме обычных экскурсий, «немножко шьет» в том смысле, что за умеренную плату от пяти до семи тысяч рублей в одном из его залов можно красиво бракосочетаться, а после церемонии, перед тем, как вернуться в свои однушки и двушки с совмещенными санузлами, нафотографироваться от пуза в дворцовых интерьерах. Конечно, плюхнуться в кресла из карельской березы, которым полторы сотни лет вам никто не позволит, но сделать вид, что вы только что получили за женой в приданое пятьсот или шестьсот душ крепостных и какие-нибудь Воловьи Лужки с сенокосными лугами никто не помешает.
    Жениться приезжают сюда ради такой красоты даже из других городов. Для приезжающих на воротах музея написано, что распивать спиртные напитки на территории дворца, включая шампанское, осыпать молодоженов крупой, лепестками, конфетти и монетами строго запрещается, а потому площадка перед воротами усыпана лепестками и монетами. Наверное, была бы и крупой усыпана, как бы не птицы, живущие в дворцовом парке.
    Надо сказать, что пейзажный парк, который и сейчас красив без всякого ботокса и подтяжек, в восемнадцатом веке, при управляющем имением Андрее Тимофеевиче Болотове, был так хорош, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Болотов устроил здесь боскеты, беседки, гроты, фонтаны, искусственные острова в пруду и разводил форелей с карпами. Кавалеры в бархатных, расшитых серебром, камзолах и обтягивающих бархатных штанах до колена, чинно гуляли здесь с дамами в бархатных мушках и пышных юбках, уединялись в увитых плющом беседках, гротах и даже пещерах, а когда их никто не видел, без всякого стеснения предавались играм на флейте или читали вслух оды Ломоносова и Державина. Сколько флейт было заиграно сладостных мелодий для флейт здесь было сыграно…
    Специально для прудов и рощ Болотовым были заказаны в разных губерниях русалки и нимфы. Одних наяд и дриад для оживления рощ и ручьев было, судя по записям в книге расходов, закуплено две дюжины на сумму три тысячи шестьсот рублей. Вы, конечно, скажете, что такого и быть не может. Где ж это видано, чтобы наяда или дриада, в особенности, молодая, самой, что ни на есть молочной спелости, стоила полторы сотни рублей? Сейчас, понятное дело, не видано. Сейчас вам и за сто тысяч подсунут сущую кикимору с бородавкой на крючковатом носу и волосами в сморщенных ушах, а не нимфу, а тогда*… Вот только гномов для гротов и пещер пришлось выписывать из Германии. Гномы, кстати, после того, как Болотов перестал быть управляющим и уехал, расплодились ужасно и нарыли кучу ненужных ходов, от которых потом пришлось долго избавляться. Еще и натаскали у местных обывателей всякой железной дряни вроде крючков или ножниц, которую потом начистили до блеска и хранили в своих подземельях под видом сокровищ.
    В одном из живописных углолков парка, неподалеку от Казанской церкви, находится могила Ивана Петровича Белкина. Не того самого, а заведующего санаторием Наркомздрава «Красный Шахтер». Всю жизнь приходилось ему отвечать на один и тот же вопрос. Человек тихий и вежливый он поначалу старался объяснять людям, что к тому самому Белкину он не имеет никакого отношения и вообще член партии с девятьсот третьего года, но мало-помалу прекратил сопротивление и  сразу, чтобы не вступать в ненужные споры, начинал читать наизусть с какого-нибудь места «Метель» или «Барышню-крестьянку» пока не отстанут.  
    Живя в Богородицке, первый граф Бобринский остепенился, занялся сельским хозяйством, минералогией, астрономией и даже, раскаиваясь в грехах своей беспутной молодости, написал записки о вреде карточной игры. В промежутках между всеми этими занятиями не забывал и о заведении детей, от которых в дальнейшем пошли первые в России сахарозаводчики, устроители железных дорог, депутаты Государственной Думы, генералы, министры путей сообщения и один генеалог. Большая часть Бобринских нашла успокоение в двух десятках километров от Богородицка, в родовом имении Бобрики, в фамильной усыпальнице-часовне, которую в двадцатых годах прошлого века местные комсомольцы…
    Впрочем, про комсомольцев лучше начать с красной, а вернее, черной строки нового абзаца. Одержимые идеей найти в графских захоронениях несметные сокровища, они разорили усыпальницу. Сокровищ не нашли, тела Бобринских закопали неподалеку, в братской могиле, а в самой ротонде, выстроенной в классическом стиле, устроили летнее кафе. Теперь, на полуразрушенной усыпальнице, крыша которой кое-как крыта рубероидом, висит на гвозде, привязанная ржавой проволокой, табличка «Памятник архитектуры федерального значения. Разрушается государством», а на одной из колонн, процарапана до кости глубоко чья-то подпись «Хам».
    Тогда, в двадцатые, разорили и храм в Бобриках, построенный еще по приказу Екатерины Второй, но не разрушили, а устроили в нем музей и второй в России после Москвы планетарий. Звезды проецировали на покрашенный синей краской купол храма. Аппарат для этого планетария изготовил местный кулибин – Михаил Васильевич Чистозвонов. Буквально из жести от консервных банок, каких-то бросовых железных трубочек и смастерил. Только оптику ему привезли из Ленинграда в подарок от Союза Воинствующих Безбожников. Аппарат Чистозвонова проработал до пятьдесят пятого года, а потом его заменили на другой, более современный. К тому времени и Чистозвонова уже не было в живых – его расстреляли в сорок втором. Потом, конечно, реабилитировали, но потом-потом, в девяностых годах. Тогда же и вернули храм церкви. Местный батюшка рассказывал мне, что еще школьником бывал на экскурсии в этом планетарии. Теперь никакого планетария в Бобриках нет, да и вряд ли будет. От аппарата Чистозвонова в местном музее остались две или три вычерненных трубочки. Сам я не видал, но говорят, что ночью или перед рассветом, нет-нет, да и вспыхнет звезда под тем самым церковным куполом. Но это, конечно, не каждую ночь.

* В окрестностях Богородицка, в селе Степанчиково, проживал какой-то отставной кригскомиссар по снабжению истративший все свое немалое состояние на этих самых наяд и дриад. Соседи помещики за глаза так и звали его– нимфоман.




Вот такие вот бахилы дают во дворце-музее. Правда, и цены на экскурсии там раза два выше, чем в среднем в провинции.



Это одна из графинь Бобринских. Экскурсовод сказал, что талия у нее 36 см. Сохранились какие-то воспоминания очевидцев. Они там в свободное от экскурсий время вымеряли сантиметром ей талию по портрету. У них получилось тридцать. Боюсь, что измеряли просто прикладыванием сантиметра к изображению. Никаких простейших формул не употребляли.



Забавная тумбочка с дверцей-шторкой. В ней стояла ночная ваза.



В таком виде дворец был после того, как из Богородицка выбили немцев. В таком виде он стоял до 67 года. В 67 году начали его реставрировать и двадцать лет кропотливо реставрировали. Мебель, конечно, не Бобринских, но подлинная, того времени.



Вид с крыши дворца на город Богородицк.



Собственно дворец.



Снимок мой плох, но рисунок все равно интересен. Его нарисовал Андрей Тимофеевич Болотов и изображает он тогдашний пейзажный парк при дворце в конце 18 века.



Могила Ивана Петровича Белкина. Не того самого, а директора местного санатория "Красный шахтер". Понятное дело, что всю жизнь ему приходилось отвечать на единственный вопрос. Он так устал, что уже и не отрицал даже. Просто начинал с любого места наизусть читать "Метель" или "Барышню-крестьянку", чтоб отстали.



Усыпальница Бобринских на Бобрик-горе в городе Донской.





Subscribe
promo ru december 2, 2013 21:04 18
Buy for 100 tokens
Приветствую всех участников ru-блога, как давних, так и вновь присоединившихся! У нас есть несколько поводов для радости: - Все выходные информация о сообществе провисела в блоке «Интересное» на главной странице ЖЖ, вследствие чего к нам добавилось около сотни участников! Приветствуем новичков,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments