ЛЫСКОВО ЧАСТЬ III



       Через год ярмарка уехала в Нижний, а Лысково осталось. Надо было продолжать жить и торговать, но беда одна не приходит. Совершенно некстати для Лысково и его хлебной торговли появились железные дороги и хлеб, минуя село, повезли к Нижнему и Рыбинску. Мимо поплыли еще и пароходы с зерном. Печальное, должно быть, было зрелище – пароход плывет по Волге, гудит на всю округу, вымпелы на нем развеваются, черный дым из трубы валит…С правого берега на него смотрят печальные и отощавшие монахи из монастыря, а с левого безработные жители села Лысково. Уездный город Макарьев и раньше-то был не Бог весть каким городом, а теперь и вовсе захирел. Несмотря на все эти обстоятельства никто из местных жителей пахать землю, разводить огороды и выращивать лук с капустой не стал. Как занимались ремеслом – так и продолжали им заниматься. Тут можно с цифрами в руках долго рассказывать о том, как выросло количество кузниц, слесарных, горшечных, башмачных, прядильных и рядильных мастерских, вычислять количество холстин, горшков, башмаков и подков, приходившихся на каждого жителя села, но это все скучные материи.11 На дворе уже была вторая половина девятнадцатого века12 и в Лыскове появились крупные промышленные предприятия.
       Самыми крупными исстари были винокуренные. Еще в 1661 году лысковские винокурни поставили в Казань шесть тысяч ведер вина. Через двести лет в Лыскове работали и солодовенные и пивоваренные заводы. Более всех был известен пивоваренный завод купца первой гильдии Федора Яковлевича Ермолаева. Основали завод еще в 1860 году. Поначалу это было объединение мелких производителей и называлось акцизным комиссионерством, которое через два года прибрал к рукам каширский купец Зазыкин. Еще через год завод перешел в собственность к дочери князя Грузинского – графине Анне Георгиевне Толстой. У нее, спустя небольшое время, завод арендовал и выкупил Федор Ермолаев, а уж после его смерти заводом стали управлять три его сына. Так умело они управляли заводом, таких пивоваров выписали из Европы, что лысковское пиво на выставке девятьсот третьего года в Лондоне было удостоено Гран-при. В Лондоне, а не в Нижнем Новгороде. Кстати сказать, на выставке в Нижнем лысковскому пиву дали лишь серебряную медаль. В 1882 году начали строить каменные корпуса и к началу двадцатого века их построили. В гражданскую завод разграбили, но уже в двадцать втором году стали восстанавливать. В войну на заводе варили варенье, мололи желуди, квасили капусту, сушили сухари, грибы, картошку и лук для нужд фронта. После войны снова стали варить пиво. В девяностые… Тут, как водится, надо вздохнуть и признаться читателю, что корпуса те в развалинах, а того пива… Того, конечно, нет, но есть новое. Корпусам ничего не сделалось – так и стоят. То есть, корпуса стоят, а жизнь в них не стоит на месте. При заводе магазин под названием «Макарий», а в нем и пиво нескольких сортов, и три сорта кваса, и газированные напитки. Пиво, надо сказать, отменное. Особенно темное бархатное. К такому хорошо раков или стерлядок копченых. Раков вам продадут там же, в магазине, а вот за стерлядками придется пойти на местный рынок, найти рыбный павильон, неосторожно наступить на хвост коту, который там дежурит сутки через двое, и, после того, как он перестанет орать, посмотреть с тоской на лежащего на прилавке одинокого копченого леща и спросить… Впрочем, ничего и спрашивать не надо. Вас поймут без слов и в тот же момент предложат копченых стерлядок, которые возникнут в руках продавца точно кролики из шляпы фокусника. Рассказывать о вкусе копченых стерлядей занятие, доложу я вам, совершенно глупое. Пусть этим занимаются те, кто пишет статьи в кулинарные журналы, а мы вернемся в позапрошлый век.
       Работал в Лысково и водочный завод графини Толстой. Увы, от него остались одни воспоминания, да витрина в музее с потемневшими, рассыпающимися этикетками черемуховой и смородиновой наливок. Водочному заводу графини составлял конкуренцию винокуренный завод купца Степанова. Двухэтажный каменный дом, в котором он жил, и сейчас стоит в одном из переулков. Во дворе дома были большие кирпичные склады готовой продукции. В самом доме после семнадцатого года довольно долго помещалась милиция. Милиционеров никто даже и не спрашивал – почему от них все время пахнет водкой.
       Одним из самых заметных лысковских предприятий был механический завод купца И.И. Тараканова. Делал он балагуровские замки, персидские шкатулки, медогонки, трубы, ведра и несгораемые сейфы. В рекламных целях Иван Иванович в престольные праздники на Оленьей горе устраивал представления. Гвоздем программы таких представлений был большой костер, в который… персидских шкатулок не бросали, а ставили большой несгораемый сейф с таракановскими деньгами. Костер догорал, и купец вытаскивал деньги целыми и невредимыми. В музее есть такой сейф. Он маленький, немногим более полуметра в высоту, имеет вид детской игрушки, но весит как большой. Пытался я его оторвать от пола… В музей этот сейф попал закрытым. Пошла Елена Глебовна к мастерам, чтобы те ей его открыли. Мастера, понятное дело, сразу предупредили: все, что в нем найдем – делим пополам. Сейф мастера, как ни пытались, открыть не смогли. Через милицию обратились к самым лучшим медвежатникам. Самые лучшие медвежатники полгода бились, но сейф открыли. Лежал там запасной комплект ключей и больше ничего.
       Тараканов был не единственным среди лысковских купцов, кто понимал важность рекламных акций. К примеру, владелец пароходов купец Сергеев каждому, купившему билет на его пароход «Братья», выдавал бесплатно булку со стаканом чая и этим обставлял пароходное товарищество «Березники», которое за покупку билета выдавало лишь булку. Правда, французскую. К концу девятнадцатого века возле Лысково, в деревне Исады, которая исполняла роль речного вокзала13 Лысково, было семь пароходных пристаней, принадлежавших разным хозяевам. Перевозили они до миллиона пассажиров за навигацию.14
       Расцвели пышным цветом в Лысково частные страховые агентства. Они и раньше там были – первое страховое агентство было организовано еще в 1827 году. К концу века в селе их была уже дюжина. Страховали дома, магазины, склады и пароходы. Судовладелец Сергеев так удачно утопил во время ледохода свой старый, но застрахованный в трех обществах, пароход «Филипп», что на страховые деньги построил новый. Еще и лоцману, который все это помог ему осуществить заплатил за этот рейс как за всю навигацию. И устроил работать кладовщиком, а лоцман, перед тем, как помирать, рассказал об этом внуку, а внук местному краеведу, а краевед написал книжку,15 а хитрый Сергеев успел за много лет до ее выхода помереть.
       Что касается культурной жизни Лысково, то она кипела. В селе работало четырнадцать учебных заведений, тринадцать библиотек, был открыт общедоступный клуб, без устали заседал дамский комитет, комитет попечительства о народной трезвости открывал чайные, в которых можно было послушать лекцию о вреде пьянства, выпить чаю вприкуску с брошюрой о вреде пьянства, выйти, плюнуть в сердцах и пойти в трактир. Силами учебных заведений и дворянских усадеб ставились спектакли. Завелись народные театры, ставившие пьесы Островского, Чехова и Аверченко. Лысковские частные типографии, которых было уже три, печатали к этим спектаклям красивые афиши. Самый лучший лысковский парикмахер Василий Перицкий гримировал актеров и делал такие умопомрачительные прически актрисам, что…16
       По решению земской управы и с помощью купечества был построен зал Общественного собрания, в котором была сцена, зрительный зал и такое удобное и просторное фойе, что хоть в зрительный зал не ходи – только прогуливайся, держа даму под руку, угощай ее пирожными, шампанским и сам не забывай выпить рюмку-другую коньяку.
       В шестнадцатом году в Лысково открылся народный музей…17
       Вот тут надо бы конечно, прервать рассказ об истории музея и рассказать об истории Лысково в двадцатом веке. О том, что в двадцать втором село, наконец, стало городом, о войне, об электромеханическом заводе, который начал работать в сорок втором, был градообразующим предприятием, выпускал для военной и автомобильной промышленности электрооборудование, а для нас паяльники и утюги, которыми паяла и гладила вся страна, о том, как он начал понемногу хиреть и теперь дышит на ладан, а утюгам и паяльникам сносу нет, как и сапогам, которые когда-то тачали лысковские сапожники, о консервном заводе, который жив, здоров, невредим и выпускает джемы, варенья, биологически-активные добавки, множество фруктово-ягодных начинок, которые по составу напоминают биологически-активные добавки, которыми наполняют плюшки, булочки и мороженое, о металлофурнитурном заводе, который за время своей работы успел выпустить такое количество ручек к мебели, что к ним никак не могут выпустить нужное количество ножек, о том, что…
       После обеда, часа в три, от пристани на окраине Лысково отходит паром на другую сторону реки – в Макарьево, к монастырю. Одно название эта пристань – даже будка с билетной кассой и та находится на пароме, а не на ней. Местные жители едут к макарьевским родственникам, а туристы в монастырь. Сначала паром идет по узкому, извилистому затону, вдоль берегов которого расставлены в случайном порядке лодки, рыбаки и отдыхающие. По правому борту видны торчащие из воды ржавые остовы двух барж, затопленных еще в незапамятные советские времена. Минут через десять паром выбирается из затона в основное русло Волги и все туристы начинают метаться от борта к борту со своими фотоаппаратами, чтобы выбрать получше ракурс для фотографирования монастыря. Вместе с туристами мечутся по палубе и дети. Впрочем, они это делают безостановочно все полчаса, пока идет паром.
       В Макарьево все выходят на берег и идут в монастырь, минут за десять или пятнадцать его осматривают, а потом уходят на Волгу купаться и ждать обратного парома. В монастыре тихо, ухоженный сад, яблони, усыпанные зреющим белым наливом и войлочные вишни. Трава под вишневыми деревьями усыпана уже подвяленными от долгой жары черными ягодами. Можно прогуляться по саду, посмотреть на спящего в цветнике кота, у которого одного уха нет совсем, а от второго кто-то отгрыз больше половины, и заглянуть на крошечное монастырское кладбище. Там, рядом с могилами монахинь, есть скамеечка под деревьями, на которую можно сесть, задуматься и просидеть… секунд тридцать, не больше – монастырские комары, злые, точно казни египетские, прогонят и со скамейки, и из сада, и из монастыря на берег. На берегу придется сидеть еще часа два в ожидании обратного парома. Тем временем в монастыре начнется вечерняя служба и с монастырской колокольни раздастся колокольный звон. Часть туристов вернется в монастырь, чтобы посмотреть на службу, а часть пойдет в Макарьевский магазин за пивом и мороженым. Наконец придет паром. Все погрузятся и поплывут обратно, кроме двух легковых автомашин, которые столкнулись при заезде на палубу и теперь остаются в Макарьево ожидать гаишников, которые неизвестно когда приедут. Под их крики и ругань паром отходит от берега.
       В Лысково паром возвращается уже в сумерках. Идешь по городу и чувствуешь, как он медленно погружается в сон, как допивают чай, как убирают со стола, как закрывают дверцы старых дубовых буфетов, как задергивают шторы, как взбивают подушки, как укрываются одеялами, как забираются сначала в один сон, потом в другой, потом в третий…18

       11И все же, хоть и в примечаниях, но надо рассказать о лысковских сапожниках и башмачниках. Сапоги они тачали такого качества, что износить их было за одну жизнь совершенно невозможно. Говорят, что именно поэтому их так охотно передавали от отца к сыну, а от сына к внуку. Бывало дитю эти сапоги чуть ли не до ушей доходят, а папашу ослушаться и думать не моги – ходи, бегай в них с друзьями или по хозяйству помогай. Только тем и спасались, что с маленькой детской ножки они соскакивали на бегу и часто терялись, а если не терялись, то бросали их мальчишки, когда никто из взрослых не видит, с прибрежной кручи в Волгу – иначе никак не могли избавиться. Шутки шутками, а в первую мировую многих местных сапожников вернули домой прямо с фронта, и приказали сапоги шить солдатам.
       12Князь Грузинский в 1852 году приказал долго жить, и был похоронен в Лысково, в Спасо-Преображенском соборе. Село по наследству перешло к его дочери Анне, которая вышла замуж за графа Александра Петровича Толстого, который был обер-прокурором Синода, который дружил с Гоголем, который сжег второй том «Мертвых душ» в графском доме в Москве на Никитском бульваре и там же умер. У Толстых детей не было и по завещанию все перешло к внебрачному сыну князя Георгия Александровича – Евграфу Стогову, который был управляющим лысковского имения. Князь дал ему такую фамилию из-за того, что нашел его под стогом. По крайней мере, так он объяснил это своей жене. Та, конечно, могла такому объяснению не поверить, но не поверить было себе дороже. Есть и другая версия, объясняющая появление мальчика Евграфа грехом молодости Анны Георгиевны. Наверное, есть и третья, но это уж к истории Лысково имеет мало отношения. Как бы там ни было, а Стоговы жили в Лысково до самого семнадцатого года и потом уехали в Москву. Правда, они владели уже не всем селом – после реформы 1861 года, освобожденные крестьяне, мещане и купцы мало-помалу выкупили у Толстых большую часть их лысковских земельных угодий.
       13За несколько веков Волга изменила свое русло и отодвинулась от Лысково на пять километров. В восьмидесятые годы решили это положение исправить с помощью Чебоксарского водохранилища. Произвели сложные математические и экономические расчеты, прорыли четырехкилометровый подходной канал от Волги до Лыскова, и построили речной вокзал. Все было рассчитано так, чтобы при подъеме воды на шестьдесят восемь метров над уровнем моря вода подошла к вокзалу. Черт его знает, почему она поднялась на шестьдесят три метра. То ли в расчетах был синус перепутан с косинусом, то ли поделили все на два, а надо было на три, то ли рассчитывали не от того моря уровень… Короче говоря, теперь в Лысково есть сухопутный порт. Аналог этого порта я видел в городе Кологриве – там есть железнодорожный вокзал, но нет железной дороги. Не прошла она там. В Кологривском вокзале теперь краеведческий музей, а в Лысковском речном порту гостиница «Парус». В ресторане этой гостиницы есть только пиво и водка, а вина не держат никакого. В Лысково это единственный ресторан, а когда этих ресторанов здесь было… Заказать икры паюсной, осетрину с хреном и солеными огурчиками, рыбную солянку, Шустовского коньяку, наливок и на десерт цыганских романсов там нельзя, но можно американский салат «Цезарь» и итальянский салат «Капрезе», в котором вместо оливкового масла добавлен уксус. Официантки там приветливые и, если их попросить, то они, наверное, споют, но я не стал. Решил, что как-нибудь в другой раз. Тем более, что жена у меня неплохо поет и обещала мне спеть потом, если я, конечно, захочу.
       14Летом нынешнего года я два вечера подряд просидел на Волге, глядя, как мимо меня взад и вперед проплывают пароходы. Взад и вперед они проплывали с частотой раз в час по одной ржавой барже, которую толкал буксир. Если сосчитать экипажи всех буксиров и даже возвести это однозначное число в степень…
       15Книжкой «Это знаменитое село Лысково», которую написала Альбина Николаевна Мясникова, я пользовался при написании этого рассказа. Хотел, было, даже написать, что зачитал ее до дыр, но это было бы неправдой. Краеведческую литературу у нас в провинции, за редким исключением, издают мало. Тиражи у нее копеечные. Спросишь такую книжку в музее, а там только руками разведут. Была, но вся продана. Лет пять или десять назад издавали, да и тираж был несколько сот экземпляров. Давно уж раскупили все. Теперь в музее хранится всего один экземпляр с дарственной надпись автора. Кто ж вам его продаст. Государство, видимо, полагает, что такие книжки переиздавать не надо. Короче говоря, взял я фотоаппарат и за каких-нибудь двадцать минут сфотографировал ее всю прямо в музее и засматривал до дыр многочисленные файлы. Одно хорошо – теперь фотоаппараты цифровые. А будь они еще пленочные…
       16Не знаю что. Так иногда бывает – тащит писатель за собой предложение в гору на веревочке. Разбежится и… веревочка оборвется. Или предложение, обросшее разными причастными и деепричастными оборотами, придаточными, зацепится за какую-нибудь запятую и развалится на составные части. Что тут сделаешь? Вздохнешь, поставишь многоточие и начнешь новое предложение. Да, вот еще. У Василия Леонидовича Перицкого было четыре сына и дочь. И все парикмахеры! Держали в Лысково две самых лучших парикмахерских. Такие были виртуозы своего дела, что… Ну, вот, опять.
       17История краеведческого музея очень сложная, запутанная и напоминает детектив. Многое в ней до сих пор неясно. При советской власти музей дважды закрывали. Экспонаты частью увозили в Нижний Новгород, частью сваливали в кладовку и запирали, частью продавали, а частью, и немалой, разворовывали. После первого закрытия, которое было в начале шестидесятых, приехали в Лысково грузинские товарищи и оперативно вывезли большую часть бумаг, принадлежавших князьям Грузинским. Вывезли и писцовые книги. Нижегородский историко-архитектурный музей-заповедник и вовсе увозил экспонаты грузовиками. Два раза энтузиасты музей открывали вновь. Два раза собирали по крупицам то, что осталось и открывали. Лет двадцать назад приезжал в Лысково нижегородский тогда еще губернатор Борис Немцов и обещал музею, что нижегородские музейщики все вернут, но где там…
       18Сны здесь крепкие. За одну жизнь их до дыр не засмотреть. Их передают от отца к сыну, а от сына к внуку. Дети не любят стариковских снов – они черно-белые и тусклые. Дети норовят их запамятовать. Про внуков и говорить нечего.



Пивоваренный завод. Вид на корпус, построенный Ермолаевым в виде бутылки.



Магазин при заводе.





Кот после дежурства у рыбной палатки на местном базаре.




Летчик. Почему и зачем летчик… Понятию не имею.



Вознесенский собор.



«Фрески» на ограде собора.







Вид на Макарьевский монастырь с Лысой горы. Даже те, у кого нет фотоаппарата и телефона, занимают их на время и приходят сюда, чтобы сфотографировать монастырь. Иначе вам никто и не поверит, что вы были в Лысково.



Сидишь на раскладном стуле, на берегу Волги, хлебаешь, обжигаясь, из железной миски дымчато-золотистую уху, пьешь за здоровье проплывающих барж, яхт и туристических теплоходов вологодскую горькую настойку, смотришь, как солнце подрумянивает край облака до золотистой корочки, как, облокотившись на фальшборт, курит на палубе проплывающего мимо буксира матрос, как, выражаясь языком Лейбница, монады ухи, барж, буксирного матроса, вологодской горькой настойки объединяются, образуя умопостигаемый феноменальный мир и думаешь, что для полного счастья не хватает только того, чтобы проплывающие мимо баржи, туристические теплоходы и яхты гудели бы каждый раз, когда ты выпиваешь за их здоровье… Ну, хорошо. Пусть не гудели бы. Пусть хотя бы капитан высунется по пояс в иллюминатор с ответным тостом или буфетчица в нем застрянет своей накрахмаленной кружевной наколкой.
promo ru december 2, 2013 21:04 18
Buy for 100 tokens
Приветствую всех участников ru-блога, как давних, так и вновь присоединившихся! У нас есть несколько поводов для радости: - Все выходные информация о сообществе провисела в блоке «Интересное» на главной странице ЖЖ, вследствие чего к нам добавилось около сотни участников! Приветствуем новичков,…