ЛЫСКОВО ЧАСТЬ II



       К концу семнадцатого века население Лыскова составляет восемь тысяч человек. Это всего лишь в два раза меньше, чем в Нижнем. Профессий у лысковчан прибавилось. Появились медники, пуговичники, замочники, ножевники, оловянишники, муравщики и хомутинники. И все эти профессии освоили, в основном, оброчные бобыли, количество которых, по сравнению с началом века возросло более, чем в два раза. Краеведы так и не пришли к единому мнению – почему в Лыскове было так много бобылей. Каким образом они увеличивали свое поголовье…. Клонирования тогда еще и в помине не было, а почкованием только начинали заниматься всерьез, да и то в Европе, а у нас оно делалось как Бог на душу положит и зачастую приводило к самым неожиданным результатам. Впрочем, тот факт, что бобыли, вместо того, чтобы искать себе жен, осваивали новые профессии, сомнению не подлежит.
       Все эти пуговицы, ножики, хомуты, замки и глазурованную глиняную посуду делали, в основном, не для себя, а для продажи на Макарьевской ярмарке, которая со временем стала всероссийской. Кстати о замках. В Лыскове, начиная с восемнадцатого века, производили балагуровские замки, названные так по фамилии мастера Балагурова, который первым стал их мастерить. Судя по всему, эти замки были вариацией тогдашних шведских замков, только еще хитрее. Директор музея рассказывала мне, что в музее ядерного оружия в Сарове, куда, как известно, нет хода никому, макет нашей первой водородной бомбы закрыт на старинный балагуровский замок. Уж в каком месте он привешен и что закрывает – не знаю, но то, что закрывает сомневаться не приходится. Дело в том, что Елене Глебовне об этом рассказал сотрудник музея города Павлово на Оке, а там такие мастера замочных дел, которые считают, что лучше Павловских замков… Он и рассказывал-то, чуть ли не со слезами на глазах. В самом Лысково такие замки еще остались в семьях местных жителей. Закрывают они этими замками гаражи.
       Мастера на все руки, лысковчане освоили и, так называемый, игольный промысел – стали делать булавки, наперстки, запонки, кольца. Медники делали медные бляхи для конских шлей, отливали колокольчики и бубенцы.
       Немецкие туристы, время от времени приезжающие в Лысково, говорили Елене Глебовне, что с удовольствием покупали бы балагуровские замки, кабы… они были, то их не только немецкие туристы покупали бы, отвечала им директор музея. Мечтательные туристы говорили, что покупали бы вместе с этими замками и замечательные лысковские шкатулки, называемые «персидскими». Так их называли потому, что в незапамятные времена делали их на заказ персидскому шаху. Четыре таких шкатулки хранятся в коллекции Эрмитажа. Хранили в них деньги и драгоценности. Шкатулки, покрытые со всех сторон затейливыми узорами, делали с двойным дном, с потайными отделениями, с несколькими замками, которые открыть мог только ее владелец. И это не все – каждый замок открывался со своим звуком и даже с мелодией. Посторонний человек только тронет такую шкатулку в неположенном для трогания месте, а она тотчас же музыкально сигнализирует хозяину о том, что кто-то покушается на его сокровища. Жен таких и тогда не делали и сейчас, если вы об этом подумали. Деньги в таких шкатулках не боялись никаких пожаров. Купцы, продававшие персидские шкатулки, красиво бросали их в костер, а когда он догорал, вытаскивали шкатулку, в которой лежали нисколечко не изменившие цвета купюры. Короче говоря, шкатулок, как и замков, теперь тоже нет. Красиво говоря, искусство их изготовления утрачено.
       В 1686 году Лысково снова подарили. На этот раз грузинскому князю Арчилу, сыну картлийского царя Вахтанга Пятого. Арчил с сыновьями приехал в Россию спасаться от иранских и турецких козней. Грузинский царь и его сыновья пришлись ко двору русского царя и через четырнадцать лет после их приезда Петр Первый подписал жалованную грамоту которой «…пожаловали подданного нашего царя Арчила Вахтангиевича и сына его Александра Арчиловича Имеретенских…даны им в 1700 году из наших Нижегородского уезда дворцовых волостей: Терюшевская да Белогородская и Лысковская волости с прилежащими к ним селы и деревнями». Всего им было пожаловано шесть сел и одиннадцать деревень. В крошечной русской короне грузинских князей, которую им дал поносить русский царь, село Лысково было самым драгоценным камнем.
       Грузинские князья большей частью жили в Москве, а Лысковым управляли через приказчиков. Через тринадцать лет князь Арчил умер, потом умерла его жена Екатерина, потом дочь Дарья и, поскольку у нее не было прямых наследников, в 1722 году Лысково вновь отошло в казну. Все это время его жители продолжали богатеть возле Макарьевской ярмарки. В селе развернулось каменное строительство. Храмы лавки и амбары стали строить из кирпича, производимого на местных кирпичных заводах.
       Всего два года Лысково побыло дворцовым селом и вновь Петр Первый его подарил очередному грузинскому князю. На этот раз внуку брата князя Арчила Вахтангиевича. Бакар Вахтангиевич был грузинским царем, но до самой своей смерти в 1750 году жил в своей подмосковной деревне. Правда, он часто наезжал и в Лысково. Здесь он даже завел церковь, в которой службу вели грузинские священники, и здесь же принимал многочисленных друзей, приезжавших к нему из Закавказья. Пока он их принимал, жители Лысково занимались все тем же – богатели, занимаясь торговлей при Макарьевской ярмарке. У Бакара было двое сыновей – Александр и Леван. Оба военные, офицеры русской армии. Леван умер в тридцать пять лет, а Александр после смерти отца унаследовал Лысково. И тут его попутал бес. Приехали к нему как-то в Подмосковье грузинские товарищи и предложили при поддержке Персии стать грузинским царем. Только и надо было отложиться от России и пойти под руку персидского шаха. Подумал, подумал Александр, посмотрел на сугробы за окном, на вязанку дров перед голландской печью, на тарелку с остывающими щами, которые он терпеть не мог и согласился. Быстро собрался и тайно выехал на Кавказ. Не успел, однако, он далеко отъехать, как схватили его ищейки русской императрицы и отправили в Шлиссельбургскую крепость.3 Наследником Александра стал его старший сын – Георгий Александрович Грузинский, владевший Лысковым до самой смерти в 1852 году.
       С его именем связана целая эпоха в истории села. У Александра Бакаровича было от брака с Дарьей Меньшиковой, внучкой Александра Даниловича, пятеро детей. После того, как он очутился в крепости, Лысково было передано под надзор опекуну генералу Камынину, но братья Георгий и Александр решили управлять своей вотчиной сами. Недолго думая,4 сбежали они из армии и тайно отправились в Лысково.
       Георгий Грузинский имел два дома в Нижнем, несколько имений по всей губернии, но поселиться решил в Лысково, где выстроил себе дворец по проекту самого Растрелли.5 В Лысково к тому времени проживало шесть тысяч человек, пристани, к которым причаливали торговые суда, тянулись на пять километров, работали винокуренный, пивоваренный и кирпичные заводы, вокруг села по холмам стояло более сотни мельниц. По многолюдству село не уступало иным губернским городам. И вишенкой на торте – ярмарка.6 Понятное дело, что ярмарка была на другом берегу, но в Лысково купцы хранили на складах нераспроданный товар и привозили туда новый, поскольку монастырский берег был низким и его в половодье сильно подтапливало. На лысковском берегу шла торговля железом, кожей, солью, воском, хлебом7 и другими товарами, которые из-за их тяжести или по какой-либо другой причине было невыгодно переправлять на другой берег. Часть доходов от этой торговли шла князю Грузинскому.
       Братья Грузинские сразу показали свой крутой нрав. В 1789 году, когда только вступили они во владение Лысковым, приехали к ним из Макрьевской уездной управы судебные исполнители – исправник, сотник и канцелярист суда. Приехали описывать за долги часть села. Братья (тогда еще был жив Александр) описывать никого не пустили, а Георгий каждого еще и собственноручно избил. Несчастного канцеляриста бил, ругал последними словами и спрашивал, как смел он сюда приехать. Исправника и вовсе князь потащил на конюшню. Тот упирался, поскольку понимал, что дело пахнет вожжами, а то и розгами. Князь позвал дворовых на помощь… Уж как там было на конюшне, исправник никому не рассказывал, а только той же ночью ползком, задами огородов ушли судебные исполнители. По другой версии люди князей Грузинских гнали исправника четыре версты от усадьбы до пристани плетками. Так или иначе, больше охотников описывать имущество князей Грузинских не находилось.
       Кабы в то время существовало кино,8 то его можно было бы снимать в имении князя Грузинского без всяких репетиций. Однажды он подарил тому самому исправнику, который насилу от него ноги унес, дорогого коня и тут же исправника и высек, потому что тот осмелился в его присутствии дареному коню заглянуть в зубы. Тут уж нижегородский губернатор костьми лег и довел дело до суда и обвинительного приговора. Правда, приговор привести в исполнение не смогли, поскольку князь так подмазал уездных макарьевских чиновников, что те оформили его как покойника. Георгий Александрович устроил себе пышные похороны и три года жил, с позволения сказать, на том свете. Было все это в последние годы царствования Павла Петровича. Как только его сын взошел на престол, князь сам себя воскресил. Александр Первый воскрешенного князя амнистировал.
       Георгий Александрович был, как сказал бы Митя Карамазов, широк. Слишком даже широк. И никакие власти не могли его сузить. Князь любил жить на широкую ногу. Во время ярмарки он держал в своем имении открытый стол для всех. Для тех, кто бы ему знаком лично, столы были накрыты во дворце, а для всех остальных в парке. А еще хор, а еще театр, а еще псарни, а еще конюшни… Широкая нога требовала денег. Надо сказать, что князь по части добывания денег был довольно изобретателен. При этом рамки закона он легко раздвигал руками, а если и это не помогало, ломал их, а обломки отбрасывал в сторону.
       Привечал он у себя людей беглых и беспаспортных. Часть из них он записывал именами своих умерших крестьян, которые еще значились живыми по последней ревизской сказке. Из этих-то лихих ребят собирал он шайки, снабжал их оружием и отправлял грабить волжские караваны. Украденное добро оставлял грабителям, а себе брал украденные бурлацкие паспорта. Павел Иванович Чичиков по сравнению с ним был сущий ребенок. Однажды губернатор, до которого слухи обо всех этих безобразиях доходили, решил накрыть князя в его имении со всеми его беглыми. Кто-то князя об этом предупредил. Собрал Георгий Александрович несколько десятков человек, что укрывались у него тогда от властей, на мельничной плотине и велел рубить балки. Так и утопил их всех. В 1828 году против князя завели уголовное дело «о проживающих в его имении беспаспортных бродягах» и даже передали это дело в Сенат. Не явился князь в Сенат. Сам граф Бенкендорф писал «Князь Грузинский позволяет себе самовольные и противозаконные поступки. Он не только во множестве содержит беглых, но и записывает их в ревизские ведомости умерших крестьян. В порывах своего буйства он избил своими руками множество крестьян, купцов и даже дворян…» И это уголовное дело ничем не кончилось.
       Крестьян у князя было много, но все равно мало. Завел он у себя в имении ящик, в который окрестные крепостные девушки подбрасывали своих незаконных, прижитых от помещиков, детей. Потом он всех этих детишек разом записывал к себе в крепостные в Макарьевском уездном суде. Со всем тем князь двадцать один год был предводителем губернского дворянства. Семь раз его выбирали на эту должность. Во время войны двенадцатого года организовал сбор средств на нижегородское ополчение, был его главой и сам пожертвовал большую сумму денег на вооружение ополченцев. В Лыскове построил школу, больницу и библиотеку. Вложил большие средства в строительство церквей. В центре села9 в честь победы в Отечественной войне был возведен целый архитектурный ансамбль по проекту Монферрана. В него вошел Георгиевский храм, Вознесенская церковь, колокольный корпус, духовное училище и торговые ряды. Князь жертвовал большие суммы на благотворительность. Ежегодно выплачивал пособия малоимущим и… выпорол исправника. Точно медведь, которого прислали всех к одному знаменателю приводить, а он чижика съел.
       С именем Георгия Грузинского связан и перевод Макарьевской ярмарки в Нижний. Нехорошо связан. Дело в том, что купцы уже давно просили власти перенести ее. В Нижний и товар подвозить удобнее, и хранить его там, и никакой князь не станет своевольничать, указывая, как и кому торговать.10 Понятное дело, что князь Грузинский об этих просьбах знал, и они его обрадовать не могли. Была б его воля – он бы этих купцов в бараний рог свернул, но купцов было слишком много. Слишком велик мог бы получиться бараний рог. Для принятия окончательного решения приехал в Нижний канцлер граф Румянцев. Князь немедля пригласил его в Лысково. Тот приехал и привез с собой двух своих собак-водолазов. Князю эти собаки так приглянулись, что он стал упрашивать Румянцева продать их. Их сиятельство отказали. Тогда другое их сиятельство приказали своим слугам собак выкрасть. Между их сиятельствами произошла крупная ссора. Нет, канцлера Румянцева, упаси Господь, никто и пальцем не тронул, но лошадей для проезда на ярмарку ему во всей округе не дал никто. Князь приказал и не дали. Из-за двух собак. Государственному канцлеру.
       Восемнадцатого августа 1816 года около пяти часов вечера Макарьевская ярмарка неожиданно загорелась с четырех концов и вся в одну ночь сгорела. Может она, конечно, и сама загорелась сразу с четырех концов. Всякое бывает, но все тридцать девять корпусов, а в них тысячи лавок, восемь трактиров и биржа сгорели дотла. Горело так сильно, что в Нижнем, почти за сто верст от Макарьево, можно было всю ночь до рассвета читать книги на улицах. В многовековой борьбе Лысково с Макарьевским монастырем лысковчане, сами того не желая, одержали пиррову победу.

       3Жизнь Александра Бакаровича – сюжет отдельного не рассказа, но романа. Даже двух. После смерти Елизаветы Петровны* он стал поддерживать Петра Третьего. За что и попал в опалу сразу после восшествия Екатерины на престол. За два года до своей неудачной попытки бегства из России ему было предписано жить не ближе ста верст от Москвы. В крепости его продержали недолго. Отобрав воинское звание и мундир офицера лейб-гвардии Измайловского полка, вручили ему тысячу рублей на дорогу и отправили… в Грузию. Там-то и оказалось, что мечтать надо было осторожно. Поддержки в Грузии он не нашел. С превеликим трудом в 1782 году ему удалось поднять восстание, которое тут же было подавлено грузинским царем Ираклием Вторым. Александр бежал в Имерети и… был выдан России местным князьком за пятьсот червонцев и золотую табакерку. Ни о каком Подмосковье и, тем более, Лыскове теперь не было и речи. Поселили его в Смоленске без права переписки, под надзором караульного офицера, который жил в его доме. В Смоленске Александр и умер в 1791 году. Если собрать все невеселые мысли, которые он передумал за те несколько лет, что прожил затворником, да слепить из них большой ком, да этим комом запустить в тех грузинских товарищей, которые подбили его бежать из России…
       *Князь А.А. Васильчиков в своих мемуарах пишет, а князь П.И. Долгоруков в своих мемуарах подтверждает, что Александр Бакарович состоял в близких отношениях с Елизаветой Петровной, хоть и был моложе ее лет на пятнадцать. Ходили слухи, что от этой связи родилась у императрицы дочь, Варвара Мироновна Назарьева, проживавшая в Пучеже.
       4Видимо, способность недолго думать была унаследована ими от папаши. Тот, недолго думая, обменял жену и пятеро детей даже не на грузинскую корону, а лишь на ее призрак.
       5Может не Растрелли, но по легенде Растрелли. И вообще князь мог и не поселиться в Лысково никогда. Рос он в подмосковном селе Всехсвятском и дворец и парк, и оранжереи там были такие, что не надо никаких других, но… прошло через село шоссе Москва – Санкт-Петербург. Как представились Георгию Александровичу все эти лошадиные заправки с сеном и овсом, бабы у обочин, торгующие хот-догами, нарумяненные девки, пристающие к ямщикам-дальнобойщикам… Так и решил он ехать в Лысково.
       6Воскресни хоть на миг и посмотри на Лысково его бывший рачительный хозяин Морозов – его обратно лечь в гроб никто и уговорить-то не смог бы.
       7А уж как они умели торговать хлебом… По объему хлебной торговли в России Лысково уступало только Рыбинску. До двух миллионов пудов хлеба за один сезон завозилось в село. Хлеботорговцы строили амбары на высоких сваях, загружали их зерном, а весной, по высокой воде, к амбарам подходили баржи, хлеб перегружали на них и везли дальше вверх и вниз по Волге. Хлебная торговля породила в Лыскове «праховый» промысел. «Прахами» называли посредников между продавцами и покупателями хлеба. Посредники пускали к себе в дом продавцов и приводили к ним покупателей. С каждой проданной четверти посредник получал гривенник. Делал деньги из ничего, из «праха». Была в Лыскове улица Стоялая. Почти в каждом доме на ней был постоялый двор. Лысковчане так и говорили «что ни дом – то прах». Теперь зерном в Лыскове не торгуют, но хлеб на местном хлебозаводе выпекают. Если выбирать между ржаным багетом с тмином и буханкой ситного, то я бы выбрал темное бархатное пиво «Макарий» булочки с яблочной начинкой. Уж больно хороши.
«Праховой» торговли хлебом теперь в Лыскове нет, но сдается мне, что о торговых посредниках так думать не перестали. Ей-богу не перестали.
       8У Мельникова-Печерского князь Георгий Грузинский выведен в рассказе «Старые годы» под именем князя Заборовского. Не весь, конечно, он списан, а только некоторые его черты. Правда, некоторых черт так много, что мудрено его не узнать. Рассказ этот, во время своего путешествия по России, прочитал Александр Дюма-отец и так им впечатлился, что переписал его по-французски (не мог же он просто его перевести дословно) и назвал «Яков Безухий». Понятное дело, что в предисловии он написал, что лишь публикует рукопись, которая случайно к нему попала. «Якова Безухова» прочитал известный французский издатель и большой любитель всего русского Пьер Кристиан Броше и тоже впечатлился. Мало того, он этот рассказ дал почитать кинорежиссеру Питеру Гринуэю и тот впечатлился до такой степени, что решил снять по повести фильм. Оба этих впечатлительных господина даже приехали в Лысково к директору краеведческого музея, чтобы тот им показал места, описанные в повести Дюма, описанные в рассказе Мельникова-Печерского. Осмотрели, что смогли и уехали, обещав вернуться и снять фильм. Кто их, иностранцев, знает. Может, и вернутся, и снимут.
       9В том, что Лысково не стало городом при жизни Георгия Грузинского, была, прежде всего, его «заслуга». Изо всех сил князь сопротивлялся этому. Не хотел упускать выгод – доходы от села шли ему, а доходы от города уже в казну.
       10Без князя местное духовенство и власти не смели начинать даже церковную службу в день открытия ярмарки. Их сиятельства приезжали в карете, запряженной дюжиной лошадей цугом. Архимандрит с монахами и губернатор с чиновниками ждали все это время князя Грузинского. Терпеливо ждали, безропотно. Однажды кто-то князю пожаловался, что его обманули в лавке. Обмерили при продаже какой-то ткани. Князь на следующий день сам пришел в эту лавку, встал за прилавок и продал за бесценок весь товар, в ней бывший. Именно этот случай описан в рассказе Мельникова-Печерского «Старые годы».



Балагуровский замок.



«Персидская» шкатулка.



Сейф, изготовленный на заводе купца И.И. Тараканова.



Просто красивая коробочка, в которой хранился порошок для истребления насекомых.

Окончание следует
promo ru december 2, 2013 21:04 18
Buy for 100 tokens
Приветствую всех участников ru-блога, как давних, так и вновь присоединившихся! У нас есть несколько поводов для радости: - Все выходные информация о сообществе провисела в блоке «Интересное» на главной странице ЖЖ, вследствие чего к нам добавилось около сотни участников! Приветствуем новичков,…